Предыстория
После того, как в 1921 году Западная Беларусь вошла в состав Польши 17 февраля 1922 года был принят Закон «Об открытии и содержании общественных начальных школ». Документ гарантировал государственную поддержку только школам с польским языком обучения. Ведь именно ликвидация образования на родном языке была действенным средством полонизации Западной Украины и Западной Белоруссии. Польша грубо игнорировала положения Версальского трактата (дополнительный протокол к параграфу 93), Рижского мирного договора (статья VII) и польской Конституции 1921 года (статьи 111—116), гарантировавших свободное развитие национальных меньшинств.
Белорусская государственная школа могла быть открыта, на территории тех поветов, где белорусы составляли не менее 25% населения, и в том случае, когда этого хотели не менее чем 40 родителей детей школьного возраста.
Для того, открыть белорусскую школу, необходимо было подать школьному инспектору декларации с подписями, утвержденными в гмине старостам и нотариусом. Однако если 20 подписей были в поддержку обучения по-польски, открывалась двуязычная польско-белорусская школа.
Как было
В Западной Белоруссии к 1938/39 учебному году польские власти фактически лишили белорусскую молодежь возможности получить образование на родном языке. Причем некоторым польским политикам этого было недостаточно. Так, 23 июня 1939 года в секретном докладе в МВД Польши белостокский воевода Генрик Осташевский утверждал, что «сейчас можно еще белорусов ассимилировать, но в этом направлении у нас почти ничего не сделано, а если и сделано, то очень мало». Характеризуя белорусское население, он писал: «Оно представляет собой пассивную массу без национального сознания, без государственных традиций… Надо, чтобы оно мыслило по-польски и училось по-польски в духе польской государственности».
В польских школах высмеивался белорусский язык. Более того, дети подвергались избиениям польскими учителями.
«Так учитель Бежик искалечил 13-летнего мальчика Юзика Коваленко. Он бил ученика по голове до тех пор, пока у него не лопнула в ухе барабанная перепонка. Это подтверждает свидетельство, данное районным доктором. 2 октября сего года в субботу была избита девочка 8 лет Мария Бухавец, сначала линейкой, затем головой об стенку, а наконец учитель бросил ее на землю, насел на голову и начал бить кулаками по хребте, пока она не счернела...»
На многочисленные запросы послов и жалобы населения на незаконное закрытие белорусских учебных заведений и жестокие расправы с любым проявлением национального самосознания министр просвещения Польши С. Грабский отвечал, что, закрывая белорусские школы и преследуя белорусский язык, польское правительство добивается, «чтобы граница политическая стала границей этнографической».
Еще более циничное заявление в мае 1932 года корреспонденту французской газеты «Пти паризьен» сделал министр иностранных дел полковник Бек: «Мы закрываем в Западной Белоруссии белорусские школы и заменяем их польскими, потому что белорусы вообще отсталый, дикий народ, белорусский язык — язык отсталый, приносящий мало пользы тем, кто им владеет и кто на нем учится».
Из 400 белорусских школ, которые существовали на территории Западной Белоруссии до польской оккупации, в 1928 году осталось 29 белорусских и 49 смешанных польско-белорусских, в 1934-м — только 16, в 1939-м не осталось ни одной.
Были закрыты две учительские семинарии (в Барунах и Свислочи), восемь белорусских гимназий (в Будславе, Гродно, Грудке, Клецке, Молодечно, Новогрудке, Несвиже, Радошковичах).
Более 35 процентов населения Западной Белоруссии в 1939 году оставалось неграмотным.
В угнетенном бесправном положении находилась белорусская интеллигенция. Белорусских учителей, как правило, отстраняли от работы в Западной Белоруссии и заменяли польскими. Но воссоединение решило проблемы.
Комментарии