Хатынь, пророчество отца и стоны из могил
Надежда родилась в Логойском районе, в деревне Косино. Когда девочке исполнилось шесть, она осталась сиротой. Но запомнила на всю жизнь отцовское: «Немцы – самые плохие люди на земле». Тогда маленькая Надя и подумать не могла, что слова эти станут пророческими.
Окончив девять классов и торговое училище, девушка отправилась в самостоятельную жизнь. Первые шаги в профессию делала в магазине в Хатыни – да-да, в той самой, которая спустя несколько лет будет стерта с лица земли вместе с жителями. После тех страшных событий ей рассказывали родственники с Логойщины: людей расстреливали, сбрасывали в ямы, засыпали землей, которая потом еще несколько недель сочилась кровью. А по ночам из этих братских могил были слышны стоны.
Счастье перед бурей
Первый супруг умер, оставив с малолетним сыном на руках. Вскоре после этой личной трагедии судьба свела ее с Андреем Слимко – коммунистом, человеком твердых убеждений, который вскоре станет комиссаром партизанского отряда. Они поженились до войны. И на Копыльщину Надежда приехала вслед за мужем – вторым. В 39-м у них родилась девочка, а в декабре 41-го, в самое пекло войны, – на свет появилась еще одна дочь.
От вдовьих слез – к партизанскому лесу
Когда немцы пришли в Тимковичи, где жила семья Слимко, Андрея схватили в числе первых. Надежда узнала, что мужа держат в копыльской тюрьме, и сделала невозможное: нашла подход к местному полицаю, подкупила, уговорила – и Андрею удалось сбежать, тем самым избавиться от неминуемой смерти. Однако обратного пути домой уже не было: если бы поймали во второй раз – точно расстрел. И супруги ушли в лес к партизанам.
Сына и двух дочерей оставили родителям Андрея. Полицаи знали, чьи это дети. Приходили, угрожали, хотели расправиться. Но отец Андрея припугнул: «Тронете – из-под земли достану». Побоялись. Оставили в живых.
Пешком через войну
Так Надежда в 28 лет стала партизанкой. Была связной. Для конспирации переоденется мальчишкой – и в путь. То по пояс в болотной жиже, то по колено в снегу. Чтобы передать необходимые сведения, порой приходилось в кратчайшие сроки преодолевать расстояние в десятки километров. И все пешком.
В декабре 1942-го в продолжение легендарного Лавского боя ее контузило взрывом снаряда. Тяжелое состояние, травма мозга, госпиталь. В строй вернулась только в мае 43-го, но полностью здоровье так и не восстановила. До конца жизни потом проблемами отзывалось то эхо войны.
Невыдуманные истории
Война запомнилась Надежде Тимофеевне удивительными моментами, в которых порой причудливо переплетались смешное и страшное, героизм и будничность. Внук вспоминает один курьезный случай, который ему рассказывала бабушка:
– Преследуя полицая, группа партизан зашла на ночлег в дом в районе Смоличей. Ночь, темно, все разместились кто где. Бабушка забралась на большой сундук – куфар – и уснула. Утром встали, ушли продолжать поиски, которые спустя какое-то время закончились успешно. Однако каково же было удивление партизан, когда они узнали, что тот самый полицай, за которым они гнались, втайне от хозяина провел ночь бок о бок с ними – затаился в куфаре, на котором спала бабушка.
А однажды во время перехода через трясину Надежда провалилась в болото и потеряла сапоги. Выбраться удалось, но идти дальше босиком по снегу и льду – верная гибель. И тогда случилось то, что женщина запомнила на всю жизнь: какой-то мужчина из отряда молча снял свою обувь и отдал ей. Сам пошел дальше, обмотав ноги портянками. Лицо своего спасителя она помнила всегда, но имя стерлось из памяти – война зачастую не оставляла времени на знакомства, а фиксировала только поступки.
Выживать в лесу приходилось учиться каждый день. Спали прямо на снегу. Ложились всегда ногами к костру – правило, которое спасало от обморожения. Но спина за ночь все равно примерзала к земле, и утром приходилось с усилием отдирать от кожуха ледяную корку. Это была привычка, ставшая частью партизанского быта.
В этих суровых реалиях постепенно складывались свои законы и даже своя мистика. Так, к примеру, знали: если ночью кричит сова – значит, завтра будет бой. Такая партизанская примета почти никогда не обманывала.
...Надежда Тимофеевна рассказывала о войне, но дозированно. Чтобы знали. Чтобы помнили. Чтобы понимали цену мира. Но были вещи, о которых она не могла говорить – слишком больно было ворошить прошлое. А еще она никогда не смотрела военные фильмы.
Мирная жизнь
– Бабушка не раз повторяла: «Я не думала, что останусь жива». Самым страшным для нее были не бои, а мысль, что могут ранить или убить, и дети останутся сиротами, – говорит Руслан.
После войны Слимко вернулись в Копыль. Жили в бараке в районе нынешней СШ № 3. Двухэтажный дом с общей кухней, печка, керогаз. Уже в мирное время родились еще трое детей.
Надежда работала продавцом. В ее ведомстве даже имелся свой «транспорт» – конь, на котором она ездила на базу за товаром. Сама грузила, сама разгружала, сама продавала. Жили тяжело. В первые послевоенные годы катастрофически не хватало еды. Но люди не жаловались: главное, что дождались Победу.
Самым большим праздником для Надежды Тимофеевны навсегда так и осталось 9 Мая. Бывшая партизанка вставала пораньше, наряжалась и с неизменно хорошим настроением отправлялась на парад.
– Очень любила она все эти мероприятия. А еще обожала военные песни. Сколько она их знала – не счесть. И сестру мою Татьяну, свою внучку, с раннего детства приучила подпевать ей. Так что все семейные праздники у нас всегда сопровождались песнями в исполнении такого необычного дуэта, – вспоминает Руслан.
Все шестеро детей Надежды Тимофеевны получили высшее образование. Сын стал полковником. Пять дочерей – учителями. Сама она, не имевшая возможности учиться в юности, всю жизнь тянулась к знаниям и прививала это детям.
Умерла Надежда Тимофеевна в 2007-м, прожив 93 года и пережив мужа больше, чем на два десятилетия. До последнего дня она оставалась активной, участвовала в работе ветеранской организации, встречалась со школьниками, пела партизанские песни.
Вместо эпилога
В воспоминаниях, записанных гимназистами в 2004 году, есть такие строки: «Много горя видела Надежда Тимофеевна: и в отряде, и в деревнях, куда заходили разведчики. Партизаны знали, что за их укрывательство мирным жителям грозит смерть. Так повесили женщину, которая им помогала, а сын ее, которому было четыре года, спрятался в тумбе и уцелел».
Уцелел… Как уцелела она сама. Как уцелели ее дети. Как уцелела память – в наградах, в песнях, в рассказах внуков.
Мы часто говорим: «Никто не забыт, ничто не забыто». Однако все забывается – если не рассказывать. Если не записывать. Если не вслушиваться в голоса тех, кто помнит. Именно поэтому так ценны крупицы воспоминаний, что бережно хранятся в семьях, подобных семье Руслана Мамчица. И пока мы будем вникать в эти истории, пока будем вглядываться в старые фотографии и вслушиваться в военные песни, такая тонкая, но такая важная ниточка истории не оборвется. А значит, будет существовать и связь между прошлым и будущим.
Фото из архива семьи СЛИМКО
Комментарии