Мирный вечер обернулся бедой
В деревеньке Мархлевск, что на территории Поселичского сельсовета Хойникского района, жила счастливая семья Шпарун. Василий и его жена Екатерина вели хозяйство: заботились о доме и приусадебном участке, держали немало живности. Все свое время и силы отдавали воспитанию пятилетнего Руслана и четырехлетней Натальи. Дети радовали родителей и бабушку Валентину Изотовну, росли послушными и любознательными. Жизнь складывалась вполне удачно, они строили планы на будущее, и ничто, казалось, не предвещало беды.
– Все случилось 26 апреля 1986 года, – вспоминает Екатерина Григорьевна. – В тот вечер никто в деревне и не подозревал о масштабах надвигающейся катастрофы. Мужа-милиционера позвали на политинформацию, где сообщили лишь самое главное: увозите свои семьи. О том, что произошла настоящая трагедия, жители узнали лишь позже – 1 мая во время праздничного митинга и демонстрации в День международной солидарности трудящихся на центральной площади г. Хойники. Поскольку наша деревня находилась в 30-километровой зоне отчуждения, приказ был категоричен: избавиться от всего хозяйства, а были у нас тогда корова, теленок, свинья, кролики, куры, утки и индюки – все то, что было опорой в сельской жизни. Запретили сажать овощи в собственных огородах, пить молоко, прикасаться к земле. Все вокруг стало смертельно опасным.
В деревню вошли военные. Повсюду сновали солдаты в защитных костюмах. Они перекрывали крыши, снимали верхний слой почвы на штык лопаты – землю, пропитанную радиацией. На домах, заборах и деревьях круглосуточно работали дозиметристы. Это была жуткая, сюрреалистичная обстановка, когда привычный мир рушился на глазах.
Жизнь в зоне отчуждения
Было принято решение отправить детей вместе с бабушкой к родственникам в Жлобинский район. Там они оставались до самой зимы.
– Я в это время продолжала работать в кондитерском цеху в Хойниках, – продолжает Екатерина Григорьевна. – Муж практически не бывал дома: он лишь на полчаса заезжал помыться и переодеться, после чего снова уезжал на службу. В его обязанности входила эвакуация людей из 15-километровой зоны отчуждения. Город опустел – днем с огнем было не сыскать ни души, а работы практически не осталось. Для оздоровления детей часто отправляли в белорусские санатории на два-три месяца. Вместе с ними мы успели побывать на юге: отдыхали в Крыму, в Евпатории, Туапсе.
Так семья прожила в зоне отселения долгих пять лет. Но самое невероятное случилось на шестой год, когда они покидали родную деревню навсегда.
– Я никогда прежде не видела ничего подобного, чтобы деревья плакали цветами. Они словно прощаясь, зацвели одновременно буйным, невиданным цветом, – делится собеседница, не сдерживая слез.
Боль утраты и горькие вопросы
После отселения Екатерина Григорьевна долго не могла смириться с потерей. Сердце щемило от желания все вернуть, от тоски по родному дому, где прошла лучшая часть жизни. Спустя пару лет, приезжая на Радоницу, увидела, что их дом, их сад – все, что оставили, было занято другими людьми. Тогда в голову закрадывались тяжелые мысли, не могла найти ответа на мучившие ее вопросы:
– Зачем нужно было насильно отселять именно нас? Ведь видели тех, кто отказался покидать деревню: они живут там и по сей день. Может, дело было в том, что у нас были маленькие дети, и власти стремились в первую очередь обезопасить их?
Она долго не могла этого понять и принять. Но время шло, как говорится, было уже поздно что-то менять – мосты были сожжены, а прошлое осталось лишь в воспоминаниях.
Жизнь после беды
Новое жилье нашлось в Копыльском районе. Поначалу предложили квартиру в Маже, но глава семейства наотрез отказался. Он был заядлым охотником и рыболовом, и жизнь в четырех стенах его не прельщала: мечтал о собственном доме. Так и оказались в Потейках, где специально для переселенцев-чернобыльцев была построена целая улица – десять новых домов.
Новые лица, новые правила, непривычная обстановка. Постепенно чужая деревня стала родной, а незнакомые люди – близкими друзьями. Шпаруны действительно начали жизнь заново, оставив в прошлом боль утрат и страх перед неизвестностью.
Василий Вячеславович работал в Копыльском РОВД. Являясь ликвидатором последствий аварии, он рано ушел на заслуженный отдых – в 38 лет. Немного потрудился в местном хозяйстве, но здоровье уже не позволяло работать в полную силу. К сожалению, его уже семь лет нет рядом с родными. Чернобыль, безусловно, сказался на его здоровье: мужчина перенес три микроинсульта, отказывали ноги, и последние годы он передвигался на костылях.
Как переселенцам из зоны отчуждения, Екатерине Григорьевне полагалась льгота: полтора года, в течение которых можно было не устраиваться на работу. Она, конечно, искала возможность трудиться по своей профессии: предложили место в кондитерском цеху в Копыле, но дорога туда занимала много времени – восемь километров в одну сторону. От этой идеи пришлось отказаться. Работу нашла поближе к дому: трудилась поваром в детском саду в д. Ду-шево, а после – в столовой местного сельхозпредприятия. В 1997 году началась новая профессиональная глава: устроившись в школу кухонным рабочим и пройдя переобучение, 17 лет проработала поваром и ушла на заслуженный отдых.
Радость внуков
Потейки давно стали для нее второй родиной. «Слава богу, за 34 года привыкли ко всему», – заострила внимание собеседница. Воспоминания о пережитом возвращаются лишь изредка. Обычно это происходит, когда Екатерина Григорьевна пересматривает старые фотографии.
Привыкшая к постоянному труду, женщина и на пенсии не сидит без дела: продолжает работать в столовой ОАО «Прогресс 2010». Личное подсобное хозяйство, конечно, уже не такое большое, как раньше, – сейчас держит только кур. А ведь когда-то у них с мужем было все: корова и конь, нутрии и индюки, свиньи и гуси.
Екатерина Григорьевна старается смотреть в будущее: в свободное время любит уединиться с интересной книгой или посмотреть хороший фильм. Но самая большая радость – это, конечно, общение с семьей. Она с удовольствием помогает внукам с поделками, а потом, уютно устроившись рядом, рассказывает им сказки и случаи из жизни. Именно в этих тихих семейных вечерах и заключается ее простое женское счастье.
Фото автора и из архива Екатерины ШПАРУН
Комментарии