С тех пор прошло немало лет, десятки героев моих репортажей стерлись из памяти, но образ 92-летней Марии Емельяновны стоит перед глазами так отчетливо, словно мы виделись вчера. Помню каждую морщинку вокруг ее глаз, особенно в те минуты, когда от воспоминаний о вой-не подступал к горлу ком. Журналистская привычка фиксировать детали подсказывала: самое страшное на той войне было не в сводках Совинформбюро, а вот в этих женских слезах, которые блестели в глазах не только моей собеседницы.
Марии Емельяновны больше нет с нами, но память о ней жива. Благодаря воспоминаниям ее дочери Лилии Гринюк, которая сейчас проживает в Бресте, снова перелистываем страницы военного прошлого.
Прощание на перроне
Моя героиня – коренная россиянка. Судьба не баловала с самого детства: отца она никогда не видела (за пару месяцев до ее рождения он ушел воевать на гражданскую войну и погиб), а мать забрала тяжелая болезнь, когда девочка училась в седьмом классе. К началу Великой Отечественной войны Мария уже успела окончить педагогический институт и работала учительницей в тихом пригороде Москвы.
Летом 1941 года привычный мир рухнул. В разгар массовой эвакуации ей пришлось оставить свой класс. Она навсегда запомнила тот день на железнодорожной станции: как столпились у вагона ее повзрослевшие за одно лето ученики, провожая свою наставницу тревожными взглядами. Сама же она направлялась в Пензенскую область, где надеялась найти приют у единственной родственницы – тети. Для сироты этот путь в неизвестность был шансом на спасение.
Уроки сменились шифровками
В 22 года девушке пришлось поменять мирную профессию учителя на форму связистки. Ускоренные курсы стали началом долгого пути: Мария прошла войну в составе 80-й Любанской стрелковой ордена Кутузова дивизии, служа на Волховском, Ленинградском и 1-м Украинском фронтах при военно-почтовой станции 418. Благодаря каллиграфическому почерку, о котором с гордостью рассказывает ее дочь, маму назначили старшим приемщиком – доверили сортировку посылок и писем для бойцов.
– В дивизии все девушки занимали простые должности, но жили по-настоящему сестринским укладом. Мама никогда не ела свой офицерский паек в одиночку, – делится воспоминаниями Лилия Александровна. – Они всегда делили хлеб, тушенку и заветный кусочек сахара на всю девичью компанию поровну. Частенько сахар выменивали у солдат за папиросы.
Вот она – смерть моя…
Осколочное ранение настигло Марию Емельяновну прямо во время дежурства.
– Начался страшный обстрел, – вспоминала героиня. – Моя боевая подружка Тося попросила, чтобы я шла к ней, так как она очень боялась бомбежки, несмотря на то, что находились мы совсем рядом: я сидела за одним концом стола, она – за другим. Не успела я к ней подойти и присесть, как что-то ударило мне в голову. От боли вскрикнула и сразу же подумала: вот она – смерть моя…
Сознание вернулось через считанные минуты. За это короткое время боевые товарищи уже успели вызвать майора Микерова и медсестру. Девушка получила первую помощь и направление в медсанбат и далее в военный госпиталь. Там охватил страх перед неизвестностью: после выздоровления легко могли перевести в чужую часть, разорвав связь с родной дивизией. И вот, лежа на больничной койке, Мария услышала разговор двух матросов за окном. Один из них упомянул 32-й медсанбат, приписанный именно к их соединению. Она попросилась поехать вместе с ними. А в госпитале смотрят: была – и не стало. тогда и написали, что погибла.
…Впереди – ожесточенные сражения в составе 1-го и 3-го Украинских фронтов, ледяные воды Балатонской оборонительной операции в Венгрии, бои в Австрии. Утро без войны Мария встретила в Германии. Все – и предрассветная тишина июня 41-го, и утро, и первый обстрел, и лица погибших товарищей, и километры освобожденной земли, и песни под баян в мае 45-го – Мария Емельяновна вспоминала с такой ясностью, как будто все это было год или два назад: они были тяжелы для нее, отнимали силы, но никогда не отпускали.
Память о безымянных и мокрой шинели
На вопрос о том, что рассказывала мать о войне, Лилия Гринюк отвечает не задумываясь: о полях сражений, где тела солдат лежали, как снопы после жатвы. В этих воспоминаниях для нее не было разделения на своих и чужих – просто люди, разбросанные по земле.
К этому ужасу добавлялся изматывающие голод и холод. Бойцы жили в землянках, которые давали лишь иллюзию тепла: внутри было немногим уютнее, чем в открытом поле. Особенно тяжело приходилось под Ленинградом, в болотистой местности. Там пол укрытия находился под слоем ледяной воды чуть ли не по колено. Девушки спали на грубых деревянных настилах: во сне шинели сползали вниз, из-за чего одежда тут же промокала насквозь. Приходилось вскакивать, выжимать тяжелое сукно прямо там, в темноте, натягивать влажное обратно на тело и идти дальше. И ко всему этому прибавлялись тяготы жизни среди тысяч мужчин-солдат, со всеми бытовыми неудобствами, которые только можно представить.
Встреча под Новый год
Марию и Александра свела война и нелепая случайность под Новый год. Они числились в одной дивизии, но ни разу не виделись, пока судьба не столкнула их лицом к лицу. Женщина шла по улице, подвернула ногу и сильно хромала. Медсестра велела прогреть распухший сустав, но идущий навстречу военврач Александр Семенович, тут же остановил это лечение. Присланная им со своим адъютантом химическая грелка спасла ногу от осложнений.
Молодые люди расписались в январе 1946-го. Вернувшись к мирной жизни, глава семейства снова стал студентом первого Ленинградского мединститута имени академика И.П. Павлова. Учеба заняла у него целое десятилетие – с 1938 по 1948 год, так как фронтовая служба прервала занятия. Чтобы быть ближе к жене, которая работала под Москвой, он попытался перевестись в столичный вуз. Будущее семьи решилось в институтском коридоре: пока мужчина ждал в приемной московского декана, оттуда вышел ленинградский руководитель, оказавшийся там в командировке. Узнав о желании студента переехать поближе к супруге, декан отрезал: «Своих отличников мы не отдаем».
От блокадного Ленинграда до тихого Копыля
В 1954 году по воле судьбы семья переехала в Копыль. Эту страницу своей биографии Мария Емельяновна всегда вспоминала с особым трепетом и нескрываемой гордостью – именно здесь прошли главные десятилетия их совместной жизни, выросли дети и сформировался крепкий круг друзей.
Александр Семенович возглавлял отделы здравоохранения в бывшем Старобинском, Узденском и Копыльском районах, а в последние годы практики сосредоточился на работе инфекциониста и терапевта в районной больнице, где его знали как врача безотказного и преданного своему делу. Мария Емельяновна посвятила себя дому и воспитанию детей, но сидеть без дела не привыкла. Вскоре она нашла свое призвание воспитателем в детском саду. Благодаря ее заботе десятки маленьких копылян учились дружить, читать первые стихи и верить в сказки.
Семейный союз Марии Емельяновны и Александра Семеновича продлился ровно 60 лет, став для детей – Александра, Лилии и Людмилы – настоящим эталоном любви и взаимного уважения. Семья разрослась благодаря внукам, которые с особой гордостью хранят память о дедушке, спасшем не одну жизнь, и бабушке, умевшей согреть своим душевным теплом любого ребенка. Глава семейства покинул этот мир первым, а Мария Емельяновна много лет жила в том же доме, окруженная семейными фотографиями, запахом яблоневого сада и светлой памятью о своем военном докторе.
Фото из архива ГРИНЮК
Комментарии