О том, как из стопки найденных бумаг родилась идея выставки и почему Гамлет помог принять важное решение, – в интервью с художницей-любителем.
– Людмила Иосифовна, расскажите, почему решили организовать собственную экспозицию?
– Все случилось неожиданно. Пришла весна, наводила в доме порядок и буквально споткнулась о свои картины, сложенные в стопку. Несколько моих работ уже выставлялись в БНТУ, Государственном музее истории белорусской литературы. А тут проскользнула мысль: а почему бы не сделать персональную выставку? Вначале сильно сомневалась. Как говорил Гамлет, «быть или не быть». Но решила – быть!
– А как вообще появилась любовь к изобразительному искусству?
– Это у меня с детства. У нас был замечательный учитель рисования Иван Павлович Александров. Очень интеллигентный, добрый, отзывчивый и невероятно талантливый человек. Озвучит тему – и проходит между рядов, помогает, подсказывает. И делал это так аккуратно, что не отбивал охоту у школьников, не пугал, а наоборот – зажигал интерес. Уроки рисования я до сих пор вспоминаю с особым теплом.
– Как вы считаете, передается ли талант по наследству или он формируется под влиянием обстоятельств?
– Думаю, это заложено в человеке от рождения. Лично у меня это от папы. Помню один случай: я не понимала закон Ньютона и пришла к нему, чтобы объяснил. Он говорит: «Дай мне карандаш». Пока я его несла, думала: «Зачем?» А отец вмиг нарисовал голову человека, над ней – яблоко. И рассказал про закон всемирного притяжения. Я тогда сразу и закон Ньютона поняла, и открыла для себя то, что папа умеет рисовать. Но он свой талант не развил – не было на это времени.
– А когда сами взялись за рисование?
– После получения диплома вернулась в Тимковичи и трудоустроилась. Придя с работы домой, неизменно засиживалась за книгами. Читала классику, мировую литературу. Вот эти произведения как раз таки и вдохновили меня взять карандаш и бумагу. Мне было 22 года. Я никогда всерьез не рисовала, а тут представляю себе иллюстрацию к произведению – и хочется запечатлеть ее. Так появились первые работы.
– Что именно рисовали?
– Разные страны, разные века, разные стили. Я читала, влюблялась в эпохи, в эмоции, в события – и переносила все это на ватман. Очень нравилось детально прорисовывать линии одежды, каждую складочку.
– А потом был перерыв?
– Да, целых 23 года. К рисованию вернулась только в 45 лет. Ехала в санаторий и решила: чтобы время не прошло даром, возьму бумагу и попробую работать не карандашом, а красками. Так начался новый виток в моем творчестве. Только рисовала я уже с натуры. Кстати, именно тогда меня впервые назвали художницей.
– Расскажите об этом.
– Однажды, когда я только я собиралась взяться за работу – идут мимо меня люди. «Ой, вы художник?» – слышу от них. «Да что вы – нет!», – отвечаю. Но спорить было бесполезно. Если человек сидит на природе один с ватманом, красками и стаканчиком воды – для всех он становится художником. Так и я им стала. А потом, когда кто-то из друзей по санаторию заходил ко мне в комнату и видел картины, они узнавали места, изображенные на них. И я думала: «Ну вот же – получилось, удалось!» Часть нарисованных тогда картин, а также созданные ранее иллюстрации к произведениям и вошли в экспозицию. Всего выставлено более двух десятков работ, и у каждой из них – своя история.
Фото из архива Людмилы НИЖЕВИЧ
Комментарии